Главная > Творчество в БК > Похождения БоРунов в гражданскую (30 января 2003 г)


Похождения БоРунов в гражданскую (30 января 2003 г)

24.06.2010  Тема: Творчество в БК

Сей документ, найденный в архивах ВЧК, является исключительно художественным и всякое сходство с реальными персонажами считать совершенно случайным.

Ранним весенним утром году так в 1918 в истории произошли некоторые изменения. не то, чтобы история сильно от этого пострадала, но привычный ход событий был нарушен самым возмутительным образом. Виной всему явились естественно небезызвестный клан «Братство Рун». Каким чудом, от какой жидкости — никто уже не узнает, а сами герои как обычно ничего не помнят, но факт остается фактом — занесло их в 1918, в самый разгар Гражданской войны.

Сонный двор штабного сарая не спеша осветили лучи восходящего солнца. Светило, по-видимому, находилось в том же нечленораздельном состоянии, что и разведрота 2-ой дивизии, с невероятными трудностями выведавшими намедни бочку стратегического сырья у отбившегося от основных сил белого передвижного госпиталя.

Упомянутая бочка теперь стояла посреди двора и в накапавшей к утру довольно приличной луже, явственно отдающей совсем не стратегическим сырьем, возбужденно посапывала вся живность, обитавшая в окрестной местности. Зрелище сие являло абсолютно утопическую картину, от которой прослезился бы самый заядлый гринписовец. В центре лужи лежат здоровенный детина в красной рубахе, нежно обнимая обеими руками свинью Хавронью. Во сне он то и дело порывался шлепнуть ее по заднице и нежно бормотал: «Мадам…исслучитлно из лушших к вам чуств… но у вас такая жжжжжжжжж» и нервно причмокивал губами. Свинья совершенно спокойно реагировала на происходящее, что наводило на мысль о длительности этих самых чувств. Из приоткрытой двери строения, отдаленно напоминающего избушку на курьих ножках ( разве что ножки были обуты в хромовые сапогах истинно революционного вида, т.е. с дырками во всем мало-мальски приспособленных для этого местах)свешивалась папаха с засунутой в нее чьей-то головой. На строении корявым, но гордым почерком было написано «Риволюцьонай хальюн, подлым белагвардейским сабакам вхадить и хадить васприщано!»

Красный командир Панк Офович Чапайрунов проснулся тем утром от ощущения невыполненности высокого революционного долга. «Отлить надо бы», — догадался командир и выполз из кучи картошки, символизировавшей наступательные силы дивизии. Судя по расположению кучи, этой ночью дивизия атаковала самого Панка Офовича, выделив лишь малые силы для атаки на замполита Роджэрэнко, заснувшего с этими самыми силами во рту. Панк Офович деловито подкрутил усы, предварительно отцепив их от своих шпор, и бодро вышел на крыльцо принимать утреннее построение разведроты. Этим утром построение удалось на славу. Разведрота была построена как и где могла, всем своим видом выражая полнейшее презрение к существованию вражеских сил. Можно было даже сказать, презрение распространялось вообще на существование любых сил, особенно силы земного притяжения, поскольку часть роты еще с вечера передислоцировалась на крышу амбара для проведения разведывательных мероприятий в области сеновала, после коих они и свешивались оттуда различными частями тела. » Ох и крепко ж мы вдарили по белогвардейской нечисти!», — нежно глядя на трофейную бочку, подумал Панк Офович.

Двумя часами позже курьер доставил в штаб пакет с приказом провести разведмероприятия в районе деревни Ангеловки с целью выяснения расположения вражеских укреплений. Ободренный высоким доверием командования Панк Офович немедленно объявил боевую готовность. Спустя час он снова объявил боевую готовность, и еще спустя час снова. Боевая готовность явно заставляла себя ждать. Вероятней всего ее останавливал взводный Авралов, не предусмотрительно уснувший в революционном гальюне, около которого и собралась вся рота с целью выполнения первичных воинских обязанностей. Такая высокая дисциплина и боевая выдержка глубоко тронули командира, самого исполнившего долг за обозной телегой, и он поспешил на выручку отряда. Однако призвать взводного к порядку оказалось не так просто, так как он не просто уснул в туалете, но умудрился предварительно пристроить туда же на ночлег своего коня.

Конь был извлечен из гальюна путем применения старого боевого приема «шашкой под ляжку», после чего всей роте пришлось подыскивать для выполнения первичной боевой задачи новое место. Конь Авралова потом еще несколько дней носился по округе, пугая случайных прохожих идиотским хихиканьем и похабными словечками, которые по ночам шептал адъютант Пинкин полковой санитарке Ксюне Кстазевой в конюшне. Не трудно также догадаться, откуда конь научился идиотски хихикать.

Тем временем путем применения неформальных методов командования, на слух явно напоминающих бодрые размышления о жизни упавшего со столба электрика, были восстановлены порядок и найдены боевая готовность и портянки замполита Роджэрэнко, из которых пулеметчица Хтаня сварганила веселенький пляжный комплект «мини-бикини-18». Вернуть боевую готовность удалось, приманив ее все тем же стратегическим сырьем, чего нельзя сказать о портянках, поскольку Хтаня наотрез отказалась раздеваться перед ротой, взвела затвор пулемета и сообщила об антисанитарии рук соратников, а также низком уровне идейно-нравственного воспитания, выраженном в слове: «Кобели!!!» Замполит Роджэрэнко поставил вопрос о гигиене перед Ксюней, обязав ее лично проверить поступившие сведения о руках личного состава (при этом адъютант немедленно выступил с инициативой предоставить для осмотра не только руки, но и другие, как он выразился, «особенно революционно настроенные» части тела), а сам произвел воспитательную беседу на предмет разъяснения роли женщины в коммунистическом обществе, закончив словами назидательным: «ежели хош одна собака ее палцам тронеть!»

Поскольку весь личный состав немедленно озаботился собственной гигиеной, вожделенно поглядывая на санитарку, Панку Офовичу ничего не оставалось больше делать, как лично назначить трех человек для проведения предварительной разведки на местности. Отряд со своей задачей справился довольно быстро, вернувшись через полтора часа в виде единственного адъютанта в одних кальсонах, который и доложил о том, что не вернувшиеся бойцы временно потеряли дееспособность, так как попали в «эротическую» засаду. На вопрос одуревшего от такого доклада замполита — «почему это засада была эротическая?» — адъютант поведал следующее: по пути следования отряд напоролся на коварно расположенную за кустами молочную ферму и при попытке взять языков был окружен замаскированными под доярок агентами белой разведки, которые, пользуясь десятикратным численным преимуществом, коварно сорвали выполнение отечественного задания (на этом месте адъютант сглотнул и мечтательно закатил глаза). Большего от него добиться не удалось, поскольку Пинкин только тряс головой и потрясенно говорил, разводя руками: » И во-о-о-о-от такие у одной!! Ими Санька Железякина и придавило!!!»

Возбужденная разведрота потребовала немедленной операции по спасению плененных товарищей. То и дело к медтелеге, на которую был препровожден потрясенный адъютант, подскакивали бравые разведчики, требуя уточнить точные размеры вооружения, используемого противником, его численность, а, главное, настрой. Услышав, что пленных стараются не брать, а все больше стараются уложить на месте, каждый приободрялся и усиленно рвался в бой. Поэтому уже через пятнадцать минут на штабном дворе остался только оставшийся без коня взводный, тоскливо таскавшийся по двору, путаясь в волочащейся за ним шашке и безуспешно пытающийся стащить застрявшую на ушах папаху, да детина в красной рубахе, по-прежнему нашептывающий во сне что-то нежное на ушко Хавронье. Свинья млела и раскатисто похрюкивала в ответ.

Тем временем отряд приближался к вражеским фортификациям, представлявшим из себя обветшалую изгородь с подозрительно выломанными то тут, то там колышками. Панк Офович скомандовал окружение, и отважные бойцы немедля замкнули кольцо вокруг фермы. Каждый на бегу проверял свою боеготовность — легко ли отстегиваются шпоры, не мешает ли шашка снять на бегу штаны и прочие военные хитрости. Впереди всех мчался замполит, уже зачем-то скинувший портки, и его ярко кровавого цвета коммунистические трусы служили сбиваемым ориентиром для голосящих, матерящихся и улюлюкающих, в общем, политически грамотных разведчиком основным раздражающим фактором. Добежав до фермы, Роджэрэнко изящным движением ноги от бедра выбил дверь и просунув голову в помещение грозно приказал врагу сдаться:

— Ну-ка, бабоньки! Кто хочет комиссарского тела??

По-видимому, комиссарского тела хотели многие, так ка появившиеся в проеме десятки рук немедленно втянули тело замполита вовнутрь. Опешившая от такого отпора рота изумленно застыла на месте, безуспешно силясь представить себе, каково же сейчас приходиться замполиту. А замполиту приходилось по всякому. Во всяком случае, когда спустя час он на корячках выполз к родной роте, стыдливо прикрывая шашкой зябкое обнаженное тело, единственным, что он смог доложить о расположении сил противника, было: «О…СУКИ!!!», после чего блаженно улыбнулся, лег на землю и, глядя в небо, фальшиво запел подозрительно тонким голоском: «Если б знали вы, что мне сделали-и-и-и-и-и!!».

Рота взревела. Бойцы на бегу скидывали с себя портки, амуницию и оружие, видимо, в порыве ярости собираясь добраться до врага голыми руками, ногами и другим смертоносными голыми частями тела. Видя такую самоотверженность в борьбе за правое дело, Панк Офович пустил скупую мужскую слезу себе на штаны и немедленно озаботился проблемой уместного объяснения расплывшегося по обеим брючинам пятна. Бойцы использовали для штурма фермы все доступные проемы, пытаясь еще на излете дотянуться и уложить врага на месте. Вскоре вся рота просочилась внутрь здания, слышались только приглушенные звуки борьбы между теми разведчиками, на которых врагов не хватило, и теми, на которых хватило с избытком. Избыток тоже голосил, порываясь устранить досадное недоразумение и требовал сдачи в плен по справедливости. Панк Офович заинтересованно взглянул на покосившееся здание, крякнул и с криком «Эх, бляха-муха, тряхну стариной!», понесся к ферме, воинственно размахивая этой самой стариной.

Тем временем взводный, поглощенный папахой уже примерно до подбородка, и, таким образом, лишенный революционной бдительности, наткнулся на нежно воркующую пару в центре двора. Когда наконец последние соломинки из рассеянного в воздухе стога сена, призванного всю зиму кормить ротных лошадей, наконец осели, потрясенный адъютант, прекратив на минутку процесс обучения санитарки выполнению искусственного дыхания в условиях, приближенных к боевым, то есть под телегой, увидел красочную картину. По свежезеленеющему весеннему полю на лучшей ротной свинье лихо мчался взводный Авралов с натянутой по самые плечи папахой, уцепившись обеими руками за ее хвост. Он издавал радостный и бодрый революционный клич, позже сильно сокращенный М.Горьким и послуживший названием одного из его самых знаменитых романов. Следом за свиньей, ловко отталкиваясь задом от кочек, не менее бодро и радостно вторил взводному детина в красной рубашке, совершенно случайно зацепившийся ногой за портупею Авралова. Замыкала гордую кавалькаду шашка взводного, с развевающейся на конце деталью пляжного ансамбля Хтани, и сама Хтаня, полагающая, что без этой детали ансамбль не так хорошо смотрится.

По расчетам генерального штаба свинью понесло именно к молочной ферме, где второй час длилось ожесточенное сражение. Не снижая скорости, она влетела в выломанную дверь здания и выскочила с другой стороны, неся на себе уже двух всадников. Панк Офович, только нашедший было себе достойного противника, удивленно сжимал в руке боевой трофей ввиде бюстгальтера, размеры которого полностью оправдывали давешнее потрясение адъютанта и вопрошал: » А де???».

Обладательница трофея теперь гордо восседала на детине в красной рубахе, революционные лозунги которого сразу стали гораздо богаче и насыщенней. Рота, обеспокоенная потерей командира, а особенно кокетливым видом пулеметчицы, промелькнувшей отсутствием некоторых деталей одежды, бросила трофеи и устремилась вслед за командиром. Спустя считанные минуты потрясенный белогвардейский часовой, с трудом стянув упавшую нижнюю челюсть со своего штыка, даже не успев объявить тревогу, был смят пятаком Хавроньи и красные ворвались в Ангеловку. Устрашающий вид боевой свиньи с двумя всадниками (причем один из них жутко напоминал Ридовского всадника без головы, а второй явно был танкистом, так как держал в руках чехол от танка) и дородной бабищи, оседлавшей здоровенного мужика, непрерывно вещающего о победе коммунизма, мгновенно произвел деморализующее действие на врага. Но когда из леса вылетела целая рота арабских берсерков (потому что мужики сплошь были голые, с озверевшими лицами и жутко вопили по арабски: «Хта, Нааа, Хта, Нааа!!!!») и бросился в деревню, тут уж нервы белых не выдержали и попытались немедленно капитулировать, что удалось не скоро так как никто на их капитуляцию упорно не обращал внимания. Лишь когда наступательный порыв свиньи был охлажден оглоблей, Панк Офович гордо принял сдачу и объявил Ангеловку красной деревней. За неимением красного флага, над деревней гордо взмыл розовый бюстгальтер, своей формой символизируя единство рабочего и крестьянского люда.

Автор: Avral (30 января 2003 г)

Внимание! Обновился наш рейтинг самых перспективных онлайн-игр!


Новые статьи категории Творчество в БК:

При копировании понравившихся статей, пожалуйста, не забывайте указывать ссылку на первоисточник со своего сайта, блога или группы. Спасибо. 

Добавить комментарий к статье “Похождения БоРунов в гражданскую (30 января 2003 г)”:

Добавить комментарий анонимно:

* - обязательные для заполнения поля.